Идея суфиев состоит в том, что Бытие Бога, сущностное Бытие Бога, не может быть понято человеческим умом. Это очень общая концепция Бога, но это также и суфийское понимание. Но суфии продолжают: если дух человека, который есть его ум и его сердце, его мысли и его внутренние чувства, если он не может постигнуть Бога, как Он есть, душа может испытывать переживание Бога.

Вы знаете из учения Муршида Инайят Хана, что он не проводит того разграничения между физическим существованием и духом, к которому мы привыкли на Западе: с одной стороны – существование физического мира, с другой стороны – дух, он проводит трехстороннее разграничение, на три части, а не на две. Можно сказать, - физическое бытие человека, телесное существование, затем то, что Муршид Инайят Хан называет духом, который состоит из способности ума вместе с мыслями и эмоциями и который формируется благодаря взаимодействию с внешним миром: мы реагируем внутри с помощью мыслей и эмоций на все то, что производит на нас впечатление из внешнего мира. Кроме того, в глубине того же духа, или того же ума, находится сердце. И это сердце обладает качеством автономного чувства, которое не обусловлено внешним миром. Оно может побуждаться к действию каким-либо внешним импульсом, но то, что присутствует в сердце – это внутреннее качество, оно уже присутствует там, оно не может быть образовано чем-то извне, как наши мысли и наши эмоции. И это чувство сердца – как раз то, что мы уже обсуждали, - чувство красоты, чувство любви, чувство глубокого восприятия, экзальтации; все эти глубокие чувства являются автономным свойством самого сердца, они уже там.

Итак, у нас есть тело и у нас есть ум или дух с двумя своими сторонами, с двумя аспектами, которые Муршид называет поверхностью ума и глубиной ума, поверхностью с мыслями и эмоциями и глубиной с этим автономным чувством. Но, помимо этого, у нас еще есть душа. И точно так же, как у ума есть своя поверхность и глубина, и у души есть, с одной стороны, свое собственное бытие, а с другой стороны, в своей глубине она связана с Бытием Бога. Это луч Божественного света. И цель медитации, цель мистической жизни состоит именно в том, чтобы научиться переживать что-то из этого бытия души вне нашего физического функционирования, вне наших ментальных процессов, наших сердечных чувств, ознакомиться с этим измерением души, и оттуда, ознакомившись с этим измерением души, идти дальше и пережить что-то в глубине души, где имеется связь с Божественным Бытием, с Бытием Бога. Классический образ взаимоотношения Бога и души – это Солнце и лучи.

Когда мы стремимся достигнуть через медитацию этого переживания Божественной Жизни, первый шаг, и очень трудный, - это забыть свое эмпирическое “я”. Потому что человек обычно отождествляет себя со своим телом или только с поверхностью своего ума, даже не с глубиной своего сердца, с этой поверхностью ума, со своими мыслями и эмоциями, со своим внешним “я”, и он думает: “Это я, это есть я”. …

Наиболее типичное различие между религией и философией – это то, что религия говорит об определенном разграничении между Богом и человеком, о дуализме, дуализме совершенства и ограниченности. Религия оперирует понятием Воли Бога. И религия отделяет друг от друга настоящую жизнь и будущую жизнь. Мистицизм исходит не из различия между Богом и человеком, а ищет связь между Богом и человеком. И говорит не столько о Воле Бога, сколько о Бытии Бога. Мистицизм видит не только связь и взаимоотношение между душой человека и Бытием Бога, но и определенную тождественность: душа – это, по существу, нечто божественное в человеке, такова позиция мистицизма. Можно также сказать, говоря языком теологии, что религия касается трансцендентального аспекта Бога, Бога вне всего, тогда как мистицизм развивает понятие Божественной имманентности.

Классический суфизм исходит из концепции, сформулированной ал-Газали, человеком, который был одновременно и теологом, и философом, и мистиком. Он выразил ее таким образом: сущностное Бытие Бога - это единственная подлинная реальность существования, но именно эта единственная подлинная реальность, которая есть Бог, не может быть познана человеком. Как говорит Газали, Бог неизвестен человеческому разуму. Он есть единственное реальное существование, единственная истина жизни, ал-Хакк, но человеческий ум не способен постигнуть Его. Человеческая душа может переживать нечто из Божественного Бытия, ибо она связана с Божественным Бытием. И она действительно может переживать что-то из своего собственного глубинного бытия, из своей собственной глубинной сущности, но для того, чтобы это произошло, душа, прежде всего, должна быть раскрыта. И в этом проблема. Муршид Инайят Хан не раз говорит в своих работах, что именно душа, которая является сущностью человеческого существа, может видеть все и наблюдать все, за исключением себя самой. То же самое можно сказать о глазе: глаз видит все и всех, но он не видит себя. Вот почему глаз называют зеркалом души - он выражает природу души, и, подобно душе, может наблюдать все, но не может видеть самого себя.

Человеческое существо состоит из различных элементов, мы хорошо отдаем себе в этом отчет, каждый из нас. И как я говорил вчера, позвольте повторить это снова, в западной традиции мы привыкли делать разделение между жизнью духа и жизнью тела, жизнью духа и физической жизнью. Во многих древних традициях, включая некоторые древнегреческие, а также и восточную традицию, по крайней мере традицию, представленную Хазрат Инайят Ханом и тщательно разработанную им весьма самобытными способами, человек состоит не из двух, а из трех элементов, и эти три элемента – тело, ум, или дух, и душа. Человеческий дух можно определять по-разному, поэтому давайте говорить – ум, это проще: тело, ум и душа. А слово “дух” мы будем использовать в различных контекстах, в различных его значениях, давайте пока отложим это в сторону.

Мы знаем, что можно различать два аспекта ума по психологии Муршида Инайят Хана – поверхность ума и глубину ума. Глубина ума называется сердцем, поверхность ума называется собственно умом, в узком смысле этого слова. Почему ум на поверхности? Потому что ум - это нечто такое, что потенциально присутствует в каждом человеке, но содержимое его формируется благодаря взаимодействию с внешним миром. Иными словами, наши мысли, наши эмоции, которые представляют собой реакции на импульсы извне и которые мы превращаем в определенное понимание самих себя, - вот что такое наш ум.

А в глубине ума находится сердце, и оно также может побуждаться импульсами, приходящими извне. Но в глубине сердца присутствует ряд вещей, которые совершенно автономны, которые совершенно не зависят от внешних импульсов. Это может быть, например, чувство красоты, это может быть чувство любви, это может быть чувство глубокой взволнованности, способности быть глубоко тронутым чем-то прекрасным. Все эти тончайшие и возвышенные свойства человеческого духа обладают автономной жизнью в глубине духа, в глубине человеческого сердца. Итак, мы имеем тело и мы имеем ум с его поверхностью и сердцем в глубине. Нам всем хорошо знакомы эти три уровня нашего существования. Но имеется еще четвертый, высочайший и глубочайший уровень человека - это душа. И раскрытие души и активизация жизни души сознательным путем – вот дело мистицизма и мистической психологии.

Все мы знаем, и я снова это здесь повторяю, что при определенной жизненной деятельности либо тело, либо ум, либо сердце доминируют над другими способностями. Когда мы едим, или спим, или занимаемся спортом или гимнастикой, тогда доминирует тело, наше внимание полностью сфокусировано на теле. Это не означает, что ум или сердце не вовлечены в эту деятельность, конечно, они вовлечены, ибо они являются частью нашего существа. Они часть нас самих, поэтому они являются частью того, что мы делаем, но акцент деятельности – физический. Точно так же, когда мы глубоко задумываемся, или читаем книгу, или смотрим интересную телевизионную передачу, тогда кто-то может пройти совсем рядом, а мы не заметим этого, кто-то может обратиться к нам, а мы не отзовемся. Потому что не наше физическое тело с его ушами доминирует в нашем существе в данный момент, а наш ум. В данный момент внимание сосредоточено не на теле, а на уме, ум владеет всем нашим существом. И снова, конечно же, наше тело тоже вовлечено, но не в первую очередь, на первом месте – наш ум. В точности то же самое происходит, когда мы переполнены чувством прекрасного, или глубокими эмоциями, или пылкой любовью, тогда доминирует наше сердце. Тогда и физический, и ментальный элементы менее важны, а выражение сердечных чувств является наиболее важным в этот момент. Таким образом, это означает, что все эти части нашего существа получают свой собственный шанс, получают благоприятную возможность доминировать над другими частями нашего существа. Это совершенно естественно, и просто необходимо, чтобы это происходило.

Так же, как все части нашего существа нуждаются в своих собственных упражнениях, нуждаются в своем собственном чувстве бытия, так и все различные способности нашего существа нуждаются в доминировании в определенное время. Мы все знаем, что человек, который живет чисто физически, преимущественно физически, без значительного использования своих ментальных способностей, скорее всего, окажется менее интересной личностью, чем человек, который использует также свой ум и свои эмоции. А что касается человека, обладающего глубоким сердечным чувством, чьё сердце всегда в действии, мы не смотрим на его физическое или ментальное состояние, мы просто наслаждаемся теплотой, исходящей из его сердца. И, точно так же, душа тоже нуждается в том, чтобы быть переживаемой сознательно. Это является первоочередной целью мистицизма - давать душе сознательное чувство собственного бытия. И если продвигаться в мистицизме далее, то, поскольку душа является связью человеческого существа с Божественным Бытием, с Богом, это переживание жизни души, это сознательное переживание жизни души, в конце концов, приводит к осознанию Бога. Это есть путь мистицизма.

Муршид Инайят Хан говорит, что, конечно, у души бывают свои моменты чувствования себя в человеческом существе, и это происходит совершенно непроизвольно, совершенно естественно, настолько естественно, что мы не замечаем этого. У него есть пассаж, где он замечательно описывает это – “сейчас и потом”. Все вы, несомненно, испытывали такое, когда в определенный момент вы замечаете, что предельно спокойны и в то же время предельно бдительны. Мгновение, когда, как ни странно, вы не отождествляетесь со своими мыслями или эмоциями, не отождествляетесь со своим телом. Это как если бы вы рассматривали свое тело просто как нечто, за чем вы наблюдаете, и даже свои мысли, свой ум, - как нечто, на что вы смотрите. И это самое мгновение предельного осознания, без отождествления с вашими мыслями, с вашим телом, - это то мгновение, когда ваша душа действительно чувствует себя. Но что происходит? Как только вы осознаете это переживание, но что осознает, так это, конечно, ваш ум, и, таким образом, ваш ум думает: “что это?” - в то мгновение, когда ваш ум начинает думать “что это?”, это уходит, и тогда ум снова берет верх.

Итак, осознание Божественного Бытия, осознание предельной реальности вечной Жизни Бога, всей Жизни, исходит от Божественного импульса; все развитие ума и духа получает свою силу от некоей Божественной движущей силы, стоящей за ним; все существующее единственно возможно, будучи создано, будучи вызвано элементом Божественности, который заставляет нас искать источник этой Божественности, Божественное Бытие, предельную реальность Бога. И мистик ищет переживаний, потому что для него веры или религии недостаточно, хотя для начала это может быть существенной помощью. Недостаточно также знаний и интуитивного, философского понимания Бога, хотя это также может быть весьма значительной помощью. Другими словами, вера и знание – очень существенная помощь для развития в мистицизме, но все же мистицизм – вне любой веры и вне любого знания, ибо мистицизм - это переживание. И если глубже погружаться в мистицизм, переживание становится условием, состоянием бытия.

… и всякий рост – постепенный, и, пожалуйста, не забывайте о различии между магией и мистицизмом. Мистицизм – это не магия. Магия – это своего рода элементарная форма религии, мистицизм – очень замысловато, конечно, - это дальнейшая стадия как религии, так и философии. И все же, как часто повторяет Муршид Инайят Хан, и мистицизм, и практики, несмотря на всю свою огромную ценность и воздействие, не являются целью сами по себе. Они являются средством для того, чтобы достигнуть нечто, а целью всего духовного развития является то, что Инайят Хан называет “таухид”, что в Западной традиции известно как “унио мистика” - реализация человеческой души, отождествление ее сущности с Существом Бога. Это действительно искра Божественного Существа. Великий западный мистик средневековья Мейстер Экхарт описывал человеческую душу как “функлейн” Божественного Света. “Функлейн” означает маленькую искорку, именно, искорку Божественного Света. Это известное слово Мейстера Экхарта - “функлейн” – искра Божественного Света, которой является человеческая душа.

Универсализм был, конечно, его главной целью в мистицизме. С одной стороны, этот универсализм был основан не только на открытости раннего мистицизма, но и на идее, что мистицизм – это феномен, который ставит вас вне всех различий конфессий, доктрин, школ и религий, что мистицизм – это объединительный элемент вне всевозможных теорий. И в какой-то степени, конечно, Муршид Инайят Хан пытался поставить знак равенства между понятием суфизма и понятием мистицизма, с которым, как мы знаем, когда говорим о европейском типе мистицизма, нет конфессиональных ассоциаций – греческий ли это мистицизм или христианский или какой-либо еще. Итак, Муршид Инайят Хан в своей философии употреблял понятие суфизма в этом универсальном смысле, он пытался расширить значение суфизма.

С другой стороны, что касается метода суфизма, он оставался очень избирательным, он сохранил практики традиционного суфизма, он не пытался универсализировать эти практики. Он модернизировал свой метод, но все же продолжал использовать практики, которые обычно использовались в суфийской традиции. И кто-то из его ведущих последователей однажды спросил Муршида: “Муршид, если вашей целью является универсализм мистицизма, то почему тогда вы не делаете практики на английском? После того, как вы даете лекции на английском, почему вы не даете также практики на английском?” Но вся философия слова Муршида, множество лекций, которые можно найти во втором томе, о силе слова и т.д., все они подчеркивают особую значимость древних языков, чистоты древних языков, в психологическом воздействии и, так сказать, вибрационном, и, вследствие этого, их эффективность для мистических практик даже в наши дни, которой вы не можете добиться, используя современные языки. Он всегда сохранял традиционные практики, и я снова подчеркиваю, что он применял их, с одной стороны, по-новому, очень избирательно, с другой стороны, он использовал своеобразный суфийский подход, в смысле практик он подходил очень индивидуально.

Итак, универсализм, универсализация суфизма как мистицизма, была одним из его основных достижений, другое – это развитие эстетического подхода, чувства красоты. Оба, универсализм и чувство красоты, чувство эстетического восприятия, были развиты им совершенно по-новому в истории суфизма, можно сказать, это новая область в истории суфизма. Потому что, он говорит, если вы способны созерцать красоту, будь это красота природы, или красота искусства, или любая другая красота, которая взывает к вашему эстетическому чувству, то, когда вы восхищаетесь чем-то из-за его красоты, это восхищение может перейти в очарование, вы можете быть полностью очарованы этой красотой. И это очарование может привести к полному поглощению этой красотой. И как только вы действительно достигнете этой поглощенности красотой, вашим идеалом красоты, каким бы он ни был (он может быть различным для разных целей, но это – поглощение красотой), тогда вы уже имеете модель и нечто весьма близкое к поглощенности в мистической реализации, что является следующим шагом.

И я должен добавить, что вместе с этим шагом к созерцанию красоты Муршид сделал шаг от красоты голоса и поэзии к красоте музыки. И не посвятительной музыки определенных орденов, как музыка Кавали, а классической индийской музыки, музыки, которую можно признать высочайшим искусством.

Человек приходит к тому, что он начинает анализировать и никогда не доходит до синтеза. Это как всякое взаимоотношение любви, - если вы можете включить понятие Бога, понятие Божественного произведения, тогда, конечно, произведение искусства или красота природы, все, чем вы восхищаетесь, говорит с вами, так как вы чувствуете тот Божественный импульс, который приходит к вам через красоту, которой вы восхищаетесь.

Суфии, придерживающиеся метода Хазрат Инайят Хана, стремятся больше не к эстетическому, экстатическому трансу, а к инстатической медитативной реализации. Экстаз – это, конечно, очень распространенная практика среди суфиев. И, вероятно, это чисто индийский элемент - то, что Хазрат Инайят Хан действительно искал медитативных, инстатических, глубин. Потому что, на самом деле, экстаз, даже если это подлинный экстаз, а очень легко иметь воображаемый экстаз, но даже если это подлинный экстаз, - это хал, это состояние, которое есть сейчас, и затем оно уходит. Что касается инстаза, если вы входите в медитативное состояние, в инстатическую медитацию, то, конечно, невозможно находиться в таком состоянии постоянно, но что-то из этого внутреннего осознания человек уносит с собой, и легче вернуться к нему, не возбуждая себя, как в экстазе, легче вернуться к нему медитативным путем, так как нечто становится как бы раскрытым и всегда можно приблизиться, всегда можно достигнуть этого снова. Это, конечно, подлинное достижение. Экстаз – это практика дервишей, в то время как инстаз – это практика суфиев, которые не стремятся стать дервишами, а стремятся как раз к этому медитативному состоянию. Экстаз – это более эмоциональное состояние, а инстаз – более дисциплинированное, систематическое, и потому сохраняющееся во внутреннем сознании.

Да, от очень многих вещей, и от определенной возбужденности. Они начинают с такого рода популярной религиозной музыки, как Кавали, или с чего-то подобного этому, с каких-то популярных вещей, затем они приходят в очень сильное возбуждение и через это возбуждение они пытаются достичь определенного состояния – несознавания себя в надежде затем осознать Бога, или, по крайней мере, нечто вне самого себя, но существует много различных категорий и... ну что же, это, конечно, тоже неплохо.

Вы знаете, состояние хал – это как благословение, милость Бога…

Это милость Бога, но это естественное состояние, которого вы достигаете, это состояние, к которому тянется ваше существо, ибо хал – это состояние, которое ваше существо переживает. И, разумеется, то же самое состояние может быть также достигнуто посредством религиозного поклонения, оно может быть достигнуто посредством глубокой философской концентрации, всегда можно достичь такого состояния, в котором ваш фокус концентрации достигает определенной ясности глубже, чем вы сами, и вы достигаете такого рода состояния, когда вы чем-то полностью поглощены. Мистицизм добивается этого самым прямым путем, но опосредованно, через религию, или через философию, или через ученость, или через искусство, вы всегда достигаете этого состояния, сознательно или бессознательно. В известном смысле, мистицизм очень близок к гуманизму, гуманизму, или любой другой идеологии, единственное различие в том, что в мистицизме всегда присутствует Сознание Бога, Божественное Сознание невидимой реальности, которое обогащено дополнительным измерением - всем, относящимся к любви, какова бы ни была концепция, каков бы ни был идеал, каковы бы ни были обстоятельства.

Итак, давайте сделаем практики - те из вас, кто с ними знаком, если же вы с ними незнакомы, просто смотрите и попытайтесь извлечь какой-то смысл для себя. Вы знаете, что у Хазрат Инайят Хана существовала определенная последовательность практик. Первое – это молитва. Молитва в смысле мистической молитвы, вы пытаетесь приблизиться к Божественной реальности с помощью молитвы, в состоянии молитвы, в состоянии обращения к Богу. Не столько для того, чтобы осуществить свои желания или удовлетворить свои потребности, сколько для того, чтобы помочь себе сфокусироваться на Божественной реальности. Это молитва, следующая практика – вазифа. Вазифа сокращает понятие Божественного Бытия, которое вы вложили в молитву, сокращает его до одного Божественного атрибута, чтобы полностью сконцентрироваться на этом Божественном атрибуте, Божественном аспекте. Затем от концентрации на этой одной сути Божественного Бытия, Божественной Реальности мы переходим к зикру. И зикр указывает: нет иной реальности, кроме Божественной реальности, ничего не существует, кроме Бога. И затем на четвертой стадии происходит изменение повторений и практика делается вместе с дыханием. Самый легкий подход к мистицизму – это всегда религиозный подход.

Библиотека