О способе прочтения текстов Хазрата Инайят Хана

Из лекций Шейх-уль-Машейха Махмуда.

Это было убеждением Пир-о-Муршида Инайят Хана, и это было его переживанием, что все различия человеческой жизни: приверженец ли вы этой религии или той идеологии, придерживаетесь ли вы этой точки зрения или той точки зрения, человек ли вы этого сорта, или того сорта, - все эти различия, все эти разграничения отпадают, как только вы достигаете определенного уровня высшего осознания, мистического осознания.

Итак, если это в равной степени применимо ко столь многим различным сферам деятельности в области человеческой культуры и люди могут объединяться вне обычных разграничений, тогда высочайший уровень объединения, которого люди могут достичь, - это духовное измерение, или измерение души. Мы обращаемся к этому уровню, к этому высочайшему уровню человека. Там достигается более сильное чувство объединения, Единства, чем это было бы возможно даже на уровне культурного сообщества. И поэтому целью Муршида Инайят Хана стало сделать мистицизм доступным современному уму. Его первая идея в этом, которую он усердно развивал в юности, состояла в том, что самый универсальный способ приближения к мистицизму, приближения к мистическому опыту, путь подхода к мистицизму, лежит, прежде всего, через красоту, иными словами, эстетический метод в предпочтение этическому. Не потому, что этика, мораль были не важны, он считал, что они имели огромное значение, и этика, и мораль, - но, кроме того, он чувствовал, что эстетика, восприятие прекрасного, была наиболее универсальным путем приближения к мистицизму.

А что случается, когда вы поглощены чем-то, когда вы полны, переполнены восхищения чем-нибудь? Тогда вы забываете себя, забываете ограниченность человеческого существа. Мы чувствуем, восхищаясь, некое бессмертное произведение искусства, или мы чувствуем величие природы, или мы наслаждаемся красотой природы, и тогда это ограниченное ощущение существа, нашего личного “я”, которое называется “эго, личное эго” или “нафс”, как мы говорим в Индии, ощущение ограниченности “я” остается позади, теряется, по крайней мере, забывается на время. И именно потому, что ощущение “я” остается позади, мы испытываем экзальтацию, экзальтацию от того, чем мы восхищены, что мы любим и чем мы поглощены.

Это может происходить, когда человек связан с определенным видом искусства. Это также может происходить, Муршид Хазрат Инайят Хан постоянно подчеркивал это, с ученым или исследователем, который постоянно поглощен своей наукой или своим исследованием. И на этом уровне наука или исследование становятся творческими. Итак, точно так же, быть поглощенным и забыть себя в том, на чем сосредотачиваешься – вот это и есть как раз процесс мистицизма. И потому этот метод красоты, метод без слов, это развитие чувства красоты эстетическим путем ведет далее уже к мистическим переживаниям. Потому что, как искусство может наполнить ваш дух, как красота может наполнить ваш дух, так и мистическое осознание может наполнить вашу душу.

Для Хазрат Инайят Хана, прирожденного музыканта, естественно, музыка была высочайшим искусством. Но это вовсе не означает, что любой из вас, у кого иное понимание искусства, не может быть полностью поглощен другим видом искусства, вы можете, конечно, представить себе и любое другое искусство. Дело не в конкретном виде искусства, а в степени поглощенности им, в том, насколько вы можете его воспринять. Тем не менее, Муршид Хазрат Инайят Хан, музыкант, чувствовал, что музыка является высочайшим переживанием, и он доказывал это очень интересным способом.

В одном известном высказывании он говорит, что если взять картину, сакральное изображение, сакральный образ, или взять живописное изображение, любой вид изобразительного искусства, или взять искусство в форме литературы, это может быть прекрасная, вдохновляющая поэма, то все это - очень ценные формы искусства, но они все же накладывают на вас свой индивидуальный отпечаток. Такая форма искусства, или в изобразительной форме или в форме слов, все же запечатлевает в вас нечто идентичное этой форме. Иными словами, они дают вам отпечаток формы, форма картины дает форму воображения. Литература дает вам форму для вашего ума, а картина наполняет формой ваши глаза. И затем Инайят Хан говорит: “Музыка стоит перед душой, не создавая никакого отпечатка никакой формы, приходящей из этого внешнего мира, таким образом подготавливая душу к осознанию бесконечности”. Итак, Инайят Хан чувствовал, что музыка, в таком мистическом значении, будучи также высочайшим искусством, как он считал, - это универсальный способ эстетического приближения к мистическому осознанию. Это было его убеждением, и во имя этого убеждения он покинул Индию и отправился в путешествие по Западному миру.

Затем он обнаружил, что в действительности этот эстетический метод, в котором он был уверен, в Европе не работает. Как вы знаете, первые места, которые он посетил, путешествуя по миру, это были Америка и Англия. Чисто артистически его музыка получила самое большое признание во Франции. Именно во Франции музыка была высоко оценена, но французы не были ни очень религиозны, ни очень духовны, даже в те дни. А англичане и американцы восхищались индийской музыкой за ее диковинность, но не настолько сильно, чтобы это имело какое-то отношение к духовному освобождению.

Кроме того, если говорить, что эстетика - в смысле музыки - это замечательный способ подойти к медитации, тогда, конечно, любую великую классическую западную музыку также можно прекрасно использовать для западных людей. В таком случае вы соприкасаетесь с классической музыкой, которая тоже действует вне формы. А западная музыкальная культура в те времена, когда Муршид Хазрат Инайят Хан путешествовал и читал лекции в Америке, Англии и других странах, была, конечно, совсем не классической, а чисто романтической. И величайшей фигурой того периода был Рихард Вагнер. У каждого свой вкус, но Рихард Вагнер, как вы понимаете, - это не совсем тот вид музыки, который ведет к достижению медитации. Позже, конечно, пришло возрождение, появление вновь великой классической музыки, от Баха и Генделя до Моцарта и т.д. Но это произошло позднее. Несомненно, что в Англии, где Муршид Инайят Хан находился во время Первой Мировой Войны, этот вид музыкальной культуры был еще совсем неизвестен широкой публике. В наши дни индийская музыка так хорошо известна и так высоко ценится в западной жизни. И люди сегодня могут понять этот момент относительно эстетического приближения через музыку гораздо лучше, чем это было в дни Муршида Инайят Хана, особенно со времен Рави Шанкара, как вы знаете, великого индийского музыканта.

И я всегда говорю людям, у которых трудности с внутренней концентрацией, что это все еще остается прекрасной подготовкой к медитативной жизни – практиковать такую эстетическую поглощенность любым искусством, которое вам близко, и, конечно, я не был бы последователем Муршида Инайят Хана, если бы не сказал – в особенности, музыкой. И если вы можете испытывать восхищение чем-то и, благодаря этому восхищению, быть полностью поглощенным чем-то, так чтобы весь ваш дух, можно сказать, был наполнен этим, - тогда это замечательная подготовка к дальнейшему тренингу в мистицизме. Потому что все ваши практики и концентрации в мистицизме должны выполняться с определенным вкусом, с определенным чувством, что вы впитываете что-то через эти медитации.

Конечно, вы можете делать практики, как многие люди сегодня практикуют йогу, как чисто технический тренинг. И если вы делаете это хорошо, это также имеет свою ценность. Но все же, это имеет гораздо большую ценность, если вы можете объединить это с неким чувством, большим, чем просто “я делаю что-то, потому что я хочу достигнуть чего-то”, но вне чувства красоты, вне чувства радости, вне приближения к некоторой внутренней реальности. И вот почему йога является лучшей практикой в соединении с одной из великих религиозных или философских традиций, т.е. если вы рассматриваете йогу как часть великой Индусской системы, если вы сочетаете ее либо с одной из религиозных систем Индуизма, либо с одной из философских школ, либо с комбинацией религиозной традиции и философской школы. Тогда это придает содержание тем практикам, которые вы делаете.

То же самое, конечно, относится и к суфизму. Наш суфизм – это во многом индийский тип суфизма. И вы можете вспомнить высказывание Муршида Инайят Хана, где он говорит: “Суфизм был интеллектуально рожден в Аравии, вырос в преданности в Персии, и духовно созрел в Индии”.

Муршиду Инайят Хану, который, конечно, добивался того же самого, взявшись за этот первый, эстетический подход к мистицизму. Затем, поскольку люди реально не смогли как следует работать с этим методом, в тот момент он вынужден был оставить свою музыку и сосредоточиться полностью на лекциях. И вы, возможно, знаете из его биографии о том, что сам он думал, что это было величайшей жертвой, которую ему пришлось принести. И не только потому, что это был наиболее универсальный метод, который не возымел действия, он оказался не настолько универсальным, чтобы работать в Англии во время Первой Мировой Войны. Но и потому, что ему, к тому же, пришлось снизить ту возможность восприятия, которая обретается в красоте, в духе красоты, снизить до уровня слов. Он снова должен был говорить. И, в известном смысле, мы можем быть очень благодарны тому обстоятельству, что он вынужден был совершить этот переход к словам. Ибо они были сохранены, и мы до сих пор имеем возможность узнавать из его слов, понимать все то, что он имел в виду, все, что он надеялся передать.

При чтении текстов Муршида Хазрат Инайят Хана, есть два способа их слушания, их восприятия. Один способ – поэтический, а другой – философский. Оба необходимы, но все же, наиболее ценный, - это, конечно, поэтический способ. Это означает, что когда вы слушаете текст или читаете текст, вы пытаетесь впитать его, принять его во всей полноте, вы оставляете в стороне любые вопросы, которые могут действовать раздражающе. Вы воспринимаете его целиком и смотрите, куда он ведет, и даже если с философской точки зрения у вас возникает некий волнующий вопрос, который, вы чувствуете, в данный момент вы не способны разрешить, то просто позвольте ему опуститься внутрь, и с этой точки зрения отнеситесь к нему так, как бы вы отнеслись к поэзии. И большинство текстов Хазрат Инайят Хана читайте как поэзию. Даже если они в прозе, вам надо представлять их себе как поэтическое произведение, поэтический способ высказывания, поэтическое соответствие.

Это наиболее плодотворный путь усвоения, впитывания того, что он дает. Потому, что таким образом, вне вашего собственного сознания, с течением времени вы развиваете понимание, вы позволяете чему-то проникать в ваше подсознание, вы позволяете этому работать там в любое время, и из этого вызревает то, что дает постоянное удовлетворение. Потому что те семена, которые вы посадили в своем подсознании, развиваются и расцветают на почве вашего собственного духа.

Это типичная позиция, которую занимает “чела” или “мюрид” на Востоке, когда “Гуру” или “Муршид” говорит определенные вещи. Он пытается “переварить” это. Это также своего рода поэтический способ, когда вы воспринимаете что-то, как поэму. Вы можете получить большое наслаждение от многих стихов, если вы вполне понимаете, что поэт действительно хотел передать, что он выражал посредством красоты, посредством образа.

Но, конечно, этот метод не должен быть принудительным, поскольку вы не должны ничего навязывать силой, в принуждении никогда нет ничего хорошего.

С философской точки зрения, т.е. если вы подходите к этому тексту философски, разумеется, возникает множество вопросов, и это большая радость, это очень интересно - разрешать вопросы, и это совершенно естественно и совершенно здраво – иметь вопросы. И, в конце концов, поскольку Муршид Инайят Хан тратил столько усилий, чтобы сформулировать всевозможными способами то, что, как он сам говорил, в действительности, вообще нельзя сформулировать словами, ибо это вне слов, у нас просто должны возникать многочисленные вопросы.

Когда я говорю: “Постарайтесь воспринять что-то, как будто это поэма, в целостности”, - это нечто отличное от того, когда люди говорят: “Вы должны верить тому, что вам говорят” и просят принять без понимания ее. Это разные вещи. Почему? Когда нас просят верить чему-то в религиозном смысле, обычно это означает, что мы должны верить тому, что установил кто-то другой, главным образом, доктрине религии, догме религии, какой бы ни была религия, любой из них. Это не теология, это закон, и вы должны верить, что закон именно таков. Итак, забавная вещь, что в религии от вас ожидают веры в субстрат, в чисто интеллектуальные категории. Таким образом, в религии от людей всегда требуется верить в толкования.

Но то, во что вы верите в этом случае, - это то, что приходит исключительно по вдохновению.

Это проблема для людей, принадлежащих к религии, но в мистицизме все совсем по-другому. Что мистицизм пытается сделать – это развить определенное чувство восприятия в вас самих, чтобы вы сами могли прийти к определенному внутреннему переживанию. И лучше всего это можно сделать благодаря способности быть поглощенным. С другой стороны, как я уже говорил, философия имеет свою собственную ценность. Вопросы и интеллектуальная логичность – это Джньяна Йога; Джньяна Йога также имеет огромное значение, не в смысле первостепенного значения, а в смысле большой поддержки.

Мы говорим уже достаточно долго, но, я думаю, следует сказать еще одну вещь. Я говорил, что искусство, поглощенность искусством, может быть прекрасной подготовкой, и, в известном смысле, это уже само по себе является мистическим переживанием, если заставляет вас забыть себя и быть полностью поглощенным красотой. То же самое вы можете испытывать, конечно, и на природе, в переживании природы, - природа обладает этой исключительной способностью поглощения собой людей. Может быть, нам удастся поговорить об этом немного больше в другое время, а пока мы оставим это и продолжим нашу беседу, открытую для философии и для вопросов.

Конечно, самое лучшее и самое полезное – это обладать тем или иным осознанием Бога. Вместе с тем, надо согласиться, что для таких людей, в известном смысле, религия в определенной степени указывает образ Бога, и для нас, современных людей, это часто трудно - общаться с идеей Бога так, как это стало традиционным в различных религиях. В этом случае хорошо вспомнить, что на Востоке, в такой стране, как Индия, а также в классическом суфизме, понятие Бога используется в очень многих различных контекстах. Имеется концепция Бога, как она представлена различными религиями, - христианством, исламом, индуизмом, но, кроме того, вдобавок к той концепции, о которой говорят религии, есть философская концепция Бога - Бог философии, Бог философов. В индуизме, например, Шанкарачарья был великим философом, и его понятие предельной истины совершенно отлично от тех понятий, которые используются в религиозном индуизме, но в индуизме уникальная картина не разорвана на религию, философию и мистицизм, все они являются частями единой духовной целостности, сильно отличаясь сами по себе.


Библиотека